ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ - Кризис российского общества и роль цивилизационно-культурной идентичности в его преодолении

.RU

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

При этом, однако, принимается как само собой разумеющееся, что именно незападный мир должен освободиться от своей идентичности, целиком открыться внешнему влиянию, покончить с «химерой» национального суверенитета и государственности. Что же касается Запада, то либеральная идеология представляет его не особым культурным миром наряду с другими мирами, а воплощенной «общечеловечностью» с такими «нейтральными» атрибутами, как всеобщая рациональность, общечеловеческий интерес, права человека и т. п. Словом, представители либеральной идеологии ведут себя так, как будто новых культурологических открытий, связанных с осознанием специфической, культурно-цивилизационной обусловленности западного либерализма, сциентизма и экономикоцентризма не существует и в помине.

Актуальность темы исследования

Таким образом, перед восточными цивилизациями в условиях мирового лидерства Евро-Атлантики витает угроза превращения их в периферийные культурные группы «всемирной цивилизации». Со сходным вызовом сталкивается и Россия, составлявшая в ХVIII-ХХ вв. с романо-германским Западом оригинальную бинарную систему культурно сообщающихся и геополитически сцепленных цивилизаций. В конце ХХ в., после роспуска СССР, ослабление мировых позиций России грозит разрешить споры между русским западничеством и почвенничеством, низведя страну до состояния большой периферии всех евроазиатских цивилизаций.

Степень разработанности проблемы.

В теоретическом плане исследование цивилизационно-культурной идентичности даст возможность понять суть важных исторических явлений (прежде всего при изучении культуры, национальных и иных форм сознания), не объяснимых с помощью других понятий. Помимо того, понятие «идентичность» может стать эффективным инструментом исторического синтеза, столь необходимого сегодня, в условиях превзошедшей все разумные пределы фрагментации исторического и философского знания. К сожалению, пока чаще всего оно выполняет прямо противоположную функцию и используется как орудие для дальнейшего дробления единой реальности за счет конструирования растущего в геометрической прогрессии множества частных идентичностей.

Объект исследования:

Первоначально понятие «идентичность» появилось в психологии, где чаще всего рассматривалось как показатель определенного уровня комфортного существования и одновременно как инструмент для оценочного сравнения (З. Фрейд, Э. Фромм). Затем термин перешел в социальные и политические науки и, наконец, появился в области гуманитарного знания. Уже в 1959 г. В США вышел коллективный труд под названием «Идентичность и стиль жизни». С начала 1960-х годов понятие было взято на вооружение историками, занимающимися историей иммиграции, национальных, расовых и иных меньшинств, для каждого из которых требовалось отыскать собственную идентичность в отличие от общеамериканской.

В 1970-80-е годы в Германии был создан обширный блок литературы по теории идентичности, где она отождествлялась с «исторической индивидуальностью», подчеркивался именно исторический характер идентичности. Один из наиболее известных германских мыслителей, Г. Люббе, идет от понятия личной идентичности, но показывает, что ею обладают «вообще все рефлексивные системы». При этом «коллективные и институциональные субъекты также идентифицируют себя через историю». Сам историзм, рассматриваемый как определяющая характеристика современного мировоззрения, определяется им как «специально организованная и исторически беспрецедентная по размаху и интенсивности культура историографического изображения собственной и чужой истории».1

Предмет исследования:

Современные исследования по проблеме идентичности делают акцент на ее культурном аспекте, поскольку в период мировой истории, наступивший после «холодной войны», именно «культурная идентичность является тем, что обладает наибольшим смыслом для большинства народов».2 Главный тезис книги С. Хантингтона заключается в том, что «культурные идентичности, которые в наиболее широком смысле представляют собой цивилизационные идентичности», определяют способы взаимодействия народов в современном мире. Цивилизационные идентичности, в его представлении, определяются как объективными факторами (язык, история, религия, обычаи, институты), так и «субъективной самоидентификацией народа». При этом каждый народ обладает различными уровнями идентичности, целой их иерархией, в которой уровень цивилизационной самоидентификации является наивысшим.

Цель исследования

Большое внимание уделяется Хантингтоном «глобальному кризису идентичности», разразившемуся в мире в 1990-х годах. Устоявшиеся идентичности постепенно разрушаются, а взамен них ведется интенсивный поиск «новых исторических идентичностей». Процесс этот неизбежно сопровождается кровавыми столкновениями, так как войны «коренятся в идентичностях народов», причем их ожесточенность все более нарастает, доходя до уровня геноцида. В заключение Хантингтон предостерегает: неоднократно лидеры тех или иных народов пытались «поменять идентичность их страны с одной цивилизации на другую. Вплоть до сегодняшнего дня ни в одном случае они не добились успеха, а порождали взамен этого цивилизационно расколотые страны».1

В последние годы широкое распространение в западной литературе получили исследования о русской идентичности. Типичным примером может служить работа германской исследовательницы Б. Зибер, изучавшей взаимосвязь «русской идеи» и идентичности в общественной мысли постперестроечной России, где, по ее мнению, «после обвала социалистической идеологии дискуссия о «русской идее» служит образованию новой русской идентичности на основе традиционных российских ценностей».2 Автор придерживается теории образования идентичности, выработанной германскими педагогами Х. П. Фраем и К. Хауссером. Согласно их концепции, «идентичность и формирование идентичности формально описывается как продиктованное собственной ответственностью деяние индивидуума».3 Неудивительно, что с этой точки зрения дискуссии о «русской идее» и попытке извлечь из нее «новую русскую национальную идентичность» представляются как образец «злоупотребления мифической коллективной идентичностью». По мнению автора, в России преобладает «тенденция к предпочтению мифически структурированной национальной идентичности» и формируется «мифическая идентичность», питаемая общей историей. Зибер с сожалением отмечает очевидную неудачу рационального подхода к проблеме образования новой русской идентичности.

Что касается российских исследований по данной проблеме, то одна из трактовок цивилизационной специфики России, делающая акцент на противопоставлении России Европе, нашла свое законченное выражение уже в 1920-1930-х годах в работах «евразийцев». Их нарочитое стремление трактовать цивилизационную сущность России в категориях ее органической близости к Азии («Она в Азии у себя дома…») представляет собой в большей степени полемический прием, призванный лишь рельефнее подчеркнуть самодовлеющий, вполне самостоятельный по отношению к Европе характер формирования российской идентичности. Признается, что открытие и освоение Сибири и Дальнего Востока повлекло за собой преобразование национальной системы ценностей, общей структуры идеологических представлений, формирующих национальную идентичность. Русская миссия на Востоке уже на переломном этапе споров между западниками и славянофилами о перспективах и целесообразности европеизации России (1830-1840-е годы) внесла существенный вклад в представления русских об уникальности и самоценности своей цивилизации. Постулируя «органический поворот к Азии», который должен наступить вслед за совершенным Петром I тактически необходимым поворотом к Европе, евразийцы по существу стремились сбалансировать культурные акценты в формировании русского национального самосознания, и в этом качестве само евразийство можно считать превращенной, внешнеориентированной формой последовательного русского национализма («мы не славяне и не туранцы – а русские»), стремящегося возвыситься до утверждения своего оригинального культурно-цивилизационного лица. В одной из евразийских штудий в этой связи подчеркивалось, что евразийство «борется не с культурой Запада, а с нашими русскими западниками».1

Примечательно, что противоположность цивилизационных основ России европейским раскрывается прежде всего через факт принципиально отличного отношения русских к азиатским народам («Наше отношение к Азии интимнее и теплее, ибо мы друг другу родственнее»), отсутствия в русской истории классического колониализма.2 В этом отношении взгляды евразийцев отчетливо перекликаются с выводами советской и российской историографии о достаточно комплементарном, «симбиотическом» и конструктивном характере взаимоотношений русских переселенцев с коренными народами Урала и Сибири. Существенна в этом контексте еще одна грань евразийской концепции, которая в обращении к Азии видит возможность преодоления укоренившегося в России с петровской эпохи глубокого культурного раскола между правящим слоем и интеллигенцией, с одной стороны, и народной массой, с другой, – раскола, главной причиной которого евразийцы считали прежнюю ущербную самоидентификацию России как «культурно-отставшей Европы».

Рассмотрение проблемы цивилизационно-культурной идентичности России вызвало необходимость обращения к исследованиям, касающимся традиционных российских ценностей и идеалов. Русская религиозная философия (В. С. Соловьев, Н. Ф. Федоров, П. А. Флоренский) определяет их прежде всего через понятие соборности, всеединства, всемирного родства. Представители русской гуманистической мысли (Нил Сорский, А. Д. Кантемир, А. Н. Радищев) добавляют сюда идеи нестяжательства, ориентации на духовное развитие, заботы о ближнем, упорного труда на благо общества.

В целом же нужно отметить, что в современной отечественной социально-философской литературе проблема сохранения идентичности России, определения ее роли в преодолении кризиса российского общества не имеет целостной концептуальной проработки. В значительной степени это объясняется политикой деидеологизации, проводимой в последние десятилетия, что ведет к невозможности построить четкую концепцию реформирования общества, и ориентации на бездумное копирование западных стандартов.

В связи с поставленной целью в диссертационной работе решаются следующие задачи:

1. Рассмотрение основных сфер проявления и параметров общественного кризиса, выявление его сути и истоков.

2. Определение значения глобализации и культурной адаптации в историческом развитии России, выявление возможных последствий отказа от собственной цивилизационно-культурной идентичности.


status-sudi-v-rossijskoj-federacii-gosudarstvo-i-pravo.html
status-verhovnoj-vlasti-yurisprudenciya.html
status-voennosluzhashih-voennaya-kafedra.html
statusi-o-zhizni.html
statusnie-gruppi-socialnie-kategorii.html
statusnoj-situacii-lekciya-klassovaya-i-stratifikacionnaya.html
statusoobrazuyushie-priznaki-evolyuciya-ponyatiya-yuridicheskoe-lico.html
statut-organzac-obdnanih-nacj-vkpedya.html
statuya-zevsa-v-olimpii-hram-zevsa-v-olimpii.html
statuya-zevsa-v-olimpii.html
statya-1-eksperti-ekspertnie-organizacii-v-razreshitelnoj-deyatelnosti.html
statya-1-komissii-po-delam-nesovershennoletnih-i-zashite-ih-prav-uchebno-metodicheskij-kompleks-disciplini-organizaciya.html
statya-1-organi-opeki-i-popechitelstva-uchebno-metodicheskij-kompleks-disciplini-organizaciya-raboti-reabilitacionnih.html
statya-1-organi-upravleniya-obrazovaniem-i-obrazovatelnie-uchrezhdeniya.html
statya-1-sroki-zaklyucheniya-braka.html
statya-1-zaklyuchitelnie-polozheniya-metodicheskie-rekomendacii-komissii-po-delam-nesovershennoletnih-i-zashite-ih.html
statya-10-struktura-byudzhetnoj-sistemi-rossijskoj-federacii-s-kommentariyami-byudzhetnij-kodeks-rossijskoj-federacii-bk-rf.html
statya-10zapreti-i-ogranicheniya-pri-osushestvlenii-razreshitelnoj-deyatelnosti.html
statya-11-situacii-riska-i-chrezvichajnie-gumanitarnie-situacii.html
statya-12-ravenstvo-pered-zakonom-organizaciya-obedinennih-nacij.html

Степень разработанности проблемы.

© ntvplus-voronezh.ru
Мобильный рефератник - для мобильных людей.